Флоренция

1

Собираемся в обратный путь. Все впечатления уже запечатлены. Настроенные на пять дней рецепторы приключений перегрелись и отключились. Уже не хочется идти расслабленно, слегка подволакивая ноги, придурошно улыбаясь каждому пустяку и прохожему. Наоборот, мышцы в тонусе, лоб — гармошка сосредоточенности, а из кармана на дорожку выглядывает кусок агрессии. Ой, нет! Это, извините, не агрессия, а всего лишь салфетка, забытая в заднем кармане брюк.

Внутренний план мобилизации настойчиво требует действий: хочется отдавать честь, надрывно выхрипывать чёткие приказы и, пригибаясь, короткими перебежками двигаться в сторону самолёта. Но туда ещё нужно добраться. Нужен план, расчёт.

Итак, что у нас в активе? Мы имеем часа четыре с полтиной дороги до Миланского аэропорта по нафигатору – это раз. Добавим час недоверия в пассив. В аэропорту надо быть за два часа до отлёта; добавим пассиву ещё один. И на "попить кофе в дороге" набросим ещё минут шестьдесят. Складываем, округляем… Итого кругом-бегом выпадает девять с половиной часов. Почти как фильм, только бы жанр не совпал!

План штурма: спим, встаём, чекаутимся — и помчались. Вылет утром в одиннадцать пятнадцать — должны успеть. Ну, прощай Флоренция!

Ночь. Держим путь в Миланский аэропорт. По дороге заправились под завязку. Дождь размялся и припустил. На скоростной трассе — ни одного фонаря! Разрешённая скорость — сто тридцать. И едут же черти! Я немного сбавил газ: две полосы, бетонные отбойники вплотную к дороге и сплошная водяная взвесь. Куда гнать-то?

Во-о-от. Вы ещё не чувствуете? Нет? А вот же он, подвох! Левая полоса закрыта. Нет причин для беспокойства. Это временно. Просто дорожные работы. Из динамиков льётся "Дождь" Умы Турман. "Белая на черном". Не видите, нет? А всё! Дорога закрыта на ремонт. Наглухо.

Съезд уводит с трассы в ночь, и наш дорожный тролль мигом перестраивает маршрут. Какой молодец! Спас всех… Ой! Куда это мы едем? Как обратно? Ну и навигатор же ты, виннипухнутый! Без объявления войны, вместо того чтобы предложить варианты, он воспользовался моментом: темнотой, нашим стрессом и отсутствием обочин. Решил, что лучше повторить, чем переиграть — и вернул нас обратно, во Флоренцию. Ну не тупое ли животное?

Едем. В машине играет мускулами напряженная тишина. Мы с женой понимаем, что в нашем детерминированном мире одни и те же действия всегда ведут к одному результату. Вот же засада! Только заплутатору на это наплевать.

Ладно, делаем вид, что купились. Что играем в его игру… и молча нарезаем круг в тридцать километров. Нам же не сложно. И дорога как раз платная попалась — всё, как мы «любим»!

В поисках выхода съехали на АЗС, которую приметили ещё до перекрытого участка. Напрасно я из кожи вон лез, пытаясь разжалобить равнодушного продавца в сонном, пустом магазинчике, дабы осознал он глубину горя моего и снизошёл до объяснений: куда мне, грешному, путь держать, к какому азимуту стремиться. Судя по всему, он решил, что я хочу от него ребёнка или жвачку со скидкой. Жрец бензина и зажигалок просто надменно пожал плечами: «На этой трассе полно выездов. Подумаешь, один закрыт!» — и наотрез отказался понимать: вся загвоздка в том, как попасть на этот чёртов другой выезд. Прямо-таки коннектор Шрёдингера!

Вышел я из магазина. Разодрал на себе одежды… Ага, вот ещё! На дворе — жалкие пять градусов. Без куртки чувствуешь себя практически голым. А на мне только лёгкая кофта поверх футболки. Сев в машину, завёл движок и открыл карту в телефоне жены. Ну же, давай другой маршрут. Но нет. Оба — как братья-близнецы.

Нервы на пределе: я уже видел, как наш самолёт улетает один, его огни растворяются в утреннем небе, оставляя нас крутиться на этом заколдованном участке итальянской дороги вечно.

В тот час, когда надежда, казалось, безвозвратно покинула нас, прямо перед выездом с заправочной станции нам повстречался небритый, уставший дальнобойщик в синем промасленном комбинезоне, бредущий по своим ночным фуроводным делам. Я пожаловался ему на судьбу. Тот посочувствовал и хмуро подбодрил обещанием, что это не навсегда. Дорогу обязательно откроют… через час. Юморист! Но, взглянув на новый маршрут, он по-настоящему нас обрадовал. Сказал, что этот путь — праведный, к свету. Этот ведёт в объезд. Казалось, что над его взлохмаченной головой на мгновенье вспыхнул нимб. Явился и погас, но всё и так стало ясно:

О, великий Создатель! Ты умеешь не только усмехаться нашим планам, но и протягивать руку помощи нуждающимся. Спасибо Тебе!

И я, восторженно пробормотав итальянские слова благодарности, рванул вперёд. Светало…

2

Здесь я сделаю паузу и, подражая манерам персонажей Джерома К. Джерома, медленно сниму очки. Это знак вам, мой благородный читатель, что сюжет замер, и наступило время для неизбежных авторских излияний:

Дорожная чехарда — вещь пренеприятная, особенно когда она крадёт у вас целый час жизни. Тот самый час, который в идеальном мире (и в моём безупречном расчёте) должен был мирно раствориться в утреннем кофе в аэропорту. Но судьба, как известно, не терпит чужих графиков: в семь утра вместо терминала мы созерцали лишь бесконечные хвосты миланских пригородов.

И, как ни странно, в Италии тоже бывают пробки. Да ещё какие! Итальянский парад бамперов — это отдельное испытание для нервной системы. Особенно серьёзны они бывают по утрам, возникая из ниоткуда, как дурное предчувствие, и длятся вечно, словно семейный ужин в Тоскане.

Наш и без того затянувшийся путь удлинился ещё на час. Но вот вдали показался долгожданный указатель на аэропорт. На этом месте я водружаю очки обратно на переносицу и возвращаюсь к штурвалу нашего повествования.

До цели оставалось всего восемнадцать километров.

3

Итак, до аэропорта — восемнадцать километров. Судорожно ищем глазами заправку. Всю дорогу они попадались нам на каждом шагу, буквально через каждые пару вёрст. Но стоило свернуть к терминалу – и всё. Ни одной! Ни одной чёртовой заправки.

Машину надо вернуть с полным баком. А если до ближайшего заправочного пистолета и обратно больше тридцати километров дороги? А что бывает за возврат машины с неполным баком? Правильно – штраф!

Мы, иностранцы, для тёплых, радушных, но хитрых итальянцев – просто туземцы. Очередная партия простаков, которых вежливо принуждают покупать стеклянные бусы, расплачиваясь чистым золотом. Курс обмена традиционно в пользу «белых людей»: за не совсем полный бак получите совсем полный штраф. И распишитесь в получении.

Надо отдать должное навигации в аэропорту: пункт возврата нашёлся мгновенно. Нас приняли как родных: не придирались, а, напротив, тепло встретили, показали, куда поставить машину. Радостно посокрушались, что бак не полный. И на глазок насчитали дополнительные семьдесят евриков за двадцать литров бензина, включая услугу заправщика. Ну… стекло нынче дорого, но бусы покупать надо! Времени до отлёта оставалось целых два с половиной часа. Можно было спокойно выдохнуть и, как говорят в армии, «покурить, оправиться»; мы отправились бродить по огромному аэропорту в поисках стойки регистрации.

4

Тут я опять снимаю очки:

Приезжая в город впервые, я стараюсь не вникать в официальную историю заранее. Хочется найти то самое, именно своё ощущение. Прикоснуться к городской энергетике. Услышать голоса ветров. Вдохнуть запах времени. Ногами через камни мостовой почувствовать изнанку. Позвоночником ощутить тех, кто сотни лет оберегает эти стены или по какой-то другой причине не в силах их покинуть. И только потом — знакомиться с историей записанной. Чтобы знания накладывались на чувства, а не рождали их по своему образу и подобию, да ещё и в нужном для записывавших порядке.

Флоренция оставила странное послевкусие. Меня не покидала мысль, что это город, в который попытались — не побоюсь этого слова — запихнуть всё. Время сохранило его душу, но осталось беспощадным к телу.

Душа звучит в уличном джазе и цокает по брусчатке копытами лошадей, запряжённых в старинные экипажи. Она — в художниках, творящих шедевры прямо на мостовой: кто кистью, а кто и голыми руками — не замечая ни ветра, ни холода. Они черпают вдохновение в самом сердце Флоренции, не видя ничего, кроме рождающегося шедевра и, наверное, городской души, которой они едва заметно улыбаются.

Город попытались осовременить, пустив транспорт по узким улочкам. Я осознаю: это не музей, здесь живут люди, а значит — неизбежны машины и автобусы. Но в тесноте старых кварталов, сдобренной толпами туристов, они становятся удушающими. Крохотные тротуары заставляют людей двигаться в режиме заключённых: строго по одному, глядя в затылок впереди идущему. Скутеры, встречные прохожие и мусорные баки окончательно лишают этот «этап» пространства. И даже ночью город не даёт вздохнуть свободнее.

У меня было постоянное желание поскорее умереть от клаустрофобии. Венеция с её узкими переходами между домами и маленькими мостиками вызывает восхищение – во Флоренции же эта сторона только раздражает. Ночью город становится трудным, холодным и мрачным. Краски с трудом пробиваются сквозь плотную черноту. Освещение скудно. Витрины не согревают тесные улицы своим светом, как в Городе на воде. Там они как будто существуют только для того, чтобы вдохнуть жизнь в сырость древнего города. Здесь не найти той жёлтой теплоты фонарей и «доброй бабушкиной улыбки». Далеко ей и до домашнего спокойствия уютной Вероны. Но не подумайте, судя по моим словам, что Флоренция, как тень депрессивного Шарлеруа¹. Вовсе нет. Днём она — очень красивый и не слишком серьёзный город. Разноцветный, яркий, чистый, знающий себе цену, только… старенький. Это не город-воин, в нём царит дух искусства и торговли. Даже соборы не давят величием; они здесь просто живут, вплетая негромкий перезвон колоколов в городскую ткань.

Гуляя по старому городу, мы вышли к Понте-Веккьо. Этот Старый Мост перекинут через Арно — реку, делящую Флоренцию надвое. Он прочно стягивает берега, не давая воде разорвать городской монолит. Понте-Веккьо — единственный из старинных мостов Флоренции, уцелевший в огне Второй мировой: построенный ещё в четырнадцатом веке, он выстоял благодаря бойцам Сопротивления, удержавшим его при отступлении гитлеровцев.

Там, покупая перьевую ручку для дочери, я разговорился с продавцом, отчаянно смешивая итальянский с английским. Важно было не то, о чём мы говорили, а само ощущение тепла и радушия — того подлинного итальянского гостеприимства, которое я встречал не только во Флоренции.

Но позвольте вернуть вас к повествованию, мой любезный читатель…

5

Терминал миланского аэропорта красивый, большой. Огромный стамбульский хаб создал у меня впечатление вычурности – везде золото, золото. Всё блестит, переливается. Дёшево, кичливо и безвкусно. Так получается в попытке подчеркнуть не мысль, а… знак препинания. Что-то же должно быть выделенным!

Здесь, в Милане, чувствуется стиль. Всего в избытке: каждый найдёт и вкусное, и красивое, и… крепкое. Лишь ищущие покоя тут его не найдут.

Помните анекдот: "Баня, а раздевалка через дорогу"? Так вот, стойка регистрации нашлась в самом конце левого крыла аэропорта. Завершив таинство чекина, мы побрели искать зону досмотра. Она отлично спряталась на противоположном краю терминала.

В очереди на досмотр выяснилось, что здесь требуют (!), чтобы из сумок ничего не вынимали: не снимать котлы, не доставать трубы, таблетки и лапти. Э-э-э… в смысле — часы, телефоны, планшеты и ноутбуки. Наоборот: всё, что ещё не внутри, нужно запихнуть в ручную кладь.

В серых ящиках на конвейере должны ехать только сумки, куртки и ремни. Ладно, хозяин-барин! Я прошёл через детектор в очках. Аппарат возмутился, но женщина-секьюрити в строгой синей форме лишь лениво махнула мне рукой. В её усталом взгляде читалось: «Вали уже отсюда, глаза б мои тебя не видели!» — это явно предназначалось мне. Но следом её немое возмущение перекинулось на технику: «Как же вы мне все надоели… И ты, детектор, тоже! Чего ты к нему пристал, зануда?!»

Ну мне-то что? Я и прошёл. И вот по конвейеру через рентген проезжает один наш лоток, следом — второй. А вот контейнер с сумками строгий робот отпихивает на параллельный путь для личного досмотра. К нему сразу же подходит высокое, сухое официальное лицо. Строго желает нам хорошего дня и, после минутного напряжённого всматривания в монитор, торжественно поднимает указательный палец: «Вода! С водой нельзя!» — после чего выдёргивает из внешнего кармана моей сумки запотевшую бутылку San Benedetto.

Пожимаю плечами, всем видом показывая: мне, конечно, холодной воды очень жаль, но если это поможет сохранить мир между нашими странами (и добрые отношения с ним лично), то я, так и быть, согласен. Сотрудник службы безопасности театральным жестом выбрасывает бутылку в огромный мусорный бак и, улыбнувшись, сообщает: инцидент исчерпан, мы можем идти.

На прощание он даже желает нам хорошего полёта. Сердечно улыбнувшись в ответ, переглядываемся и отходим подальше от стола — насколько мне позволяют брюки, бессовестно спадающие без ремня. Вдевая его на ходу, сварливо ворчу жене: "Как же он смотрел? Что насчёт второй бутылки в сумке?" На что она резонно замечает, что у неё тоже осталась нетронутая минералка. Делаем вывод: в Италии прилюдно распивать воду нельзя, но если тихонько, «шёпотом», из рюкзака — то можно.

6

Пока мы идём через бесконечный аэропорт в сторону лаунжа, я снова снимаю очки:

В этой поездке нам совершенно не поддались музеи. В первый же день бежать по залам не хотелось; наоборот, я рассчитывал побыть с Флоренцией тет-а-тет. Хотелось понять, что она представляет собой, а не чем пытается казаться в глазах туристов.

Поэтому мы перенесли поход в музеи на предпоследний день. Но усмешка Творца чувствовалась во всём, что касалось наших планов.

Это не походило на однозначное «нет» — скорее на знак: будь внимательнее к крошкам на дороге, не зря же Я их рассыпал для тебя. Если ломиться прямо через чащу, а не идти по тропинке судьбы, чутко прислушиваясь, то кто знает, куда ты сам себя приведёшь!

Мы отправились в Верону, к крепости Святого Петра. Эту старую цитадель восстановили в девятнадцатом веке на месте руин, оставленных Наполеоном: французы, уходя по Люневильскому договору, взорвали её, чтобы австрийцам не досталось ничего целого. Фундамент здесь заложили ещё до нашей эры, но настоящую мощь крепость обрела лишь к десятому веку. Она возвышается на левом берегу Адидже, и в яркий день отсюда открывается лучший вид на рыжие крыши Вероны.

Идеальная точка, чтобы охватить взглядом весь город. На территории есть замок, меланхолично погружённый в реставрацию, фуникулёр и музей. И — как неожиданно! — перед самым нашим приездом в нём начались ремонтные работы. Флоренция поддержала этот флешмоб закрытых дверей: несколько намеченных нами музеев, на которые мы выделили целый день, тоже оказались недоступны. Вот она — усмешка Творца!

Что ж, пора снова надеть очки — мы уже подходим к лаунжу.

7

Зал ожидания для бизнес-класса был хорош: огромные окна с видом на лётное поле и величественные Альпы вдали. Эти стеснительные великаны прикрывали заснеженные вершины лёгкими облаками. И всё это на фоне уже зимнего, отчаянно синего неба. «Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал», — спел в моей голове хриплый голос Владимира Семёновича.

Смотрю на часы — до вылета целых сорок пять минут. Можно понежиться, посидеть немного, расслабиться после нервной дороги? Конечно, можно. Нужно! Но нельзя. Приятное тепло, удобные кресла, вкусная еда, ароматнейший капучино — что ещё человеку надо? Правильно — покурить! Женщине надо покурить.

Резонно замечаю: курилка рядом, интернет в телефоне есть, и в случае чего мне можно позвонить. Прошу забрать моё бренно отдыхающее тело на обратном пути, но в ответ получаю строжайший выговор. Мне припоминают всё: врождённую чёрствость (неправда!), вопиющий эгоизм (а кто не без греха?) и тот факт, что она может попросту заблудиться (это правда). И поэтому (она не пойдёт курить? Ага, ну конечно!) я иду с ней. И там получу разрешение смиренно постоять у входа.

Да чтоб я променял мягкие, удобные кресла и бесплатный алкоголь на бессмысленное унылое стояние около курилки, только ради спокойствия жены? Ну конечно же, да! С женой я уже столько лет знаком, а кресла эти вижу впервые. Кто знает, что им взбредёт в голову!..

8

Пока жена курит, я хочу рассказать, как мы летели сюда. Для этого мне придётся снова снять очки:

Интересно тасуются карты в колоде событий. Сама поездка была запланирована ещё за полгода, однако до последнего дня мы не были уверены, что она состоится.

В стране война. Рейсы отменяют. Постоянно ждут нападения извне. Словом, внешние и внутренние проблемы до последней минуты держали нас в изматывающем напряжении. И всё же мы решились. Казалось, раз мы летели бизнес-классом, то вылет обещал быть лёгким и приятным. Но я сразу увидел бровь Творца, удивлённо поднятую нашей наивностью. Путешествие началось с нервов.

Мы приехали в аэропорт. Поставили машину на долгосрочной парковке, недалеко от остановки шаттла. Стоим, ждём. Проходит минут десять. Мимо нас, не останавливаясь, проезжает автобус. Мы с женой удивлённо переглядываемся, осматриваем остановку — ну нет здесь никаких признаков, что она нерабочая. Ладно, идём к следующей, благо она в двух шагах. Там стоим ещё десять минут. Ситуация становится напряжённой.

Народу набралось — на два автобуса, а у нас с собой два чемодана и чемоданчик, весь багаж на колёсах, но рук-то всё равно только четыре. Если транспорт будут штурмовать, то я пропущу. Битвы за место в шаттле не входят в список моих предполётных развлечений. Зря волновался. Автобус пришёл, мы с чемоданами и жена благополучно в него «сели». И плотно утрамбованные другими пассажирами, весело переваливаясь с борта на борт — уж больно активным оказался рулевой, — докатились до терминала.

Учитывая обстановку дома и отмены рейсов, жизненный опыт и простая логика подсказывали что терминал должен пустовать. Но куда там! В залах не протолкнуться. Можно подумать, в плане — десяток рейсов местных авиалиний… Какая неожиданность! Да я такие очереди видел, только когда в аэропорту был пик пассажиропотока. Сейчас-то с чего?

Ну да ладно, это я ворчу с утра, нервничаю. Хотя, если честно, хочу не торопясь, с достоинством пройти все проверки, поскучать немного в VIP-зале и неспешно подняться на борт. Ага, ну конечно! Это не к нам ли бежит, суетливо размахивая длинными руками, заказанное спокойствие?!

Регистрацию прошли относительно быстро, сдали багаж и… застряли на целый час на проверке безопасности. Да, очередь привилегированная, «бизнесовая». Сразу ощущаются стиль и статус. Не просто стоишь, как плебей какой-то. А томишься в кругу уважаемых людей, как достойнейший! Чувствуете разницу? То-то же. И я — нет!

Очередь, хотя и была небольшой, двигалась еле-еле. Когда же мы наконец добрались до паспортного контроля, автомат решительно не смог идентифицировать жену и отправил нас в длинный «хвост» к живому человеку, который должен был «узнать» её лично. К моменту, когда пограничник шлёпнул печать с разрешением покинуть страну, до открытия гейтов оставалось десять минут. Мы только и успели, что влететь в лаунж, влить в себя по чашке кофе и рвануть грузиться в самолёт.

Полёт прошёл нормально. Долетели, не особо махая крыльями. Сели. К самолёту в Милане подогнали трап, а не рукав. Неожиданно. Рейс плановый, не чартер, не лоукост. А где трап, там и автобус. От автобусов с приоритетной посадкой меня передергивает после полётов на Wizz Air. Там, если у тебя куплена опция Priority Boarding, ты первым поднимаешься в автобус.

Варианта «не зайти» нет, потому что сначала принимают тех — самых умных, приоритетных. И когда они все приоритетно встанут (сидячих мест в этом «шаттле» нет), идут остальные. Летом или зимой — кондиционер или обогрев, как полагается… выключен. В салоне людей столько — глаза выдавливает через выпирающий живот. Но пока всё не погрузится, никто ничего заводить не будет. А зачем? Хорошо закреплённый пациент в анестезии не нуждается. Куда ты отсюда денешься! А что, комфорт! Рулевому нормально.

Вот я жене и говорю: "Сейчас приедет автобус, мы сойдём с трапа и быстренько что?", а жена мне в ответ: "И быстренько дождёмся следующего". Можно подумать, мы тут что-то решаем. Когда тут следующий автобус по расписанию?²

Пока я делился своими наблюдениями, осталось десять минут до закрытия гейтов. Вот и жена бежит из курилки. Ещё не хватало опоздать на рейс, пройдя все проверки и кордоны. Прошу меня извинить: хватаю чемоданы, уже на бегу надевая очки.

9

Мы, наивные, как неопытные туристы. Думали что раз стрелка указывает на гейты, значит, они здесь, рядом. Как мы бежали! Я, не сбавляя темпа, поглядывал на часы, крепко держа за руку жену и за ручки — багаж. Реальность, в которой мы «прокурили» обратный билет, становилась всё ближе. А я ведь уже столько лет не курю!

Когда на часах время вышло, в голове щёлкнуло, и невидимая далёкая золотая карета начала превращаться в тыкву. На горизонте маячили только первые гейты из нужной серии, а наш, конечно, был где-то в конце! Хотелось кричать: «Ребята, бросайте – нет, не курящих жён, – бросайте курить, приезжайте пораньше». Лучше лишний час просидеть у выхода на посадку, чем прибежать к его закрытым дверям и помахать отъезжающему самолёту.

Вот он, наш гейт. Последний рывок! Мы добежали до финиша, невзирая на ноющие колени, тяжёлую одышку, возраст и совсем не ручную кладь. Не остановил даже лишний вес, болтающийся из стороны в сторону. Перед нами даже оставалась очередь из двух-трёх человек. Победа! Наградой за этот спринт стали полёт домой, место для небольшого чемодана над головой и мягкие широкие сиденья в бизнес-классе.

Как говорил мой любимый герой из "Смертельного оружия" сержант Роджер Мёрто: "Я уже слишком стар для этого…".

Помните, пока мы искали стойку регистрации, я вспомнил анекдот про баню и раздевалку? С момента прибытия в аэропорт до посадки на борт мы набегали четыре (!) километра. Всё рядом. Всё — для людей. Может, я чего-то не понимаю, но мне показалось, что это такая разминка перед полётом, чтобы в процессе хорошо и легко спалось — в прямом смысле без задних ног.

Улыбчивые стюардессы успели всех посчитать и проверить пристёгнутые ремни безопасности, а пассажиры — прослушать инструктаж о поведении в чрезвычайных ситуациях. Уже подъехал буксир: было слышно, как он возится, принимая тяжёлую «ногу» самолёта в свои заботливые объятья.

10

Я опять снимаю очки. Уже клонит в сон, но пока ещё не уснул, хочется поделиться недостающими штрихами:

Проверил тему с крышечками: экоактивисты добились того, чтобы пробки крепились к горлышкам намертво. На практике это превращается в борьбу на выживание: не победишь — не напьёшься! Открыть бутылку просто, но стоит поднести её ко рту и наклонить, как под собственной тяжестью колпачок съезжает по кольцу вниз, норовя попасть прямо в лицо. Фу, отвали, надоеда! Народ старался эту мерзкую «приставучку» оторвать, а не нужно. Достаточно повернуть крышечку на сто восемьдесят градусов — она зафиксируется и будет держать себя в руках, пока не решишься закрутить её обратно.

Еда во Флоренции – это да: суп хрустел панцирями ракушек, креветки были с глазами, ногами, задницей и в броне. Твёрдые макароны тоже не радовали мой язык, а мясо — как драконья шкура: не поддавалось ни ножу, ни зубам. Но это — ошибка в выборе «экзотики», а не проблема итальянской кухни как таковой. Сами нашли себе гастрономические приключения на свою «голову» — а ведь не искали дешёвых мест, отнюдь.

Верона — город Шекспира — своим обликом напоминает Питер или Будапешт, но она проще и лишена той имперской строгости, мрачности и силы. Эта часть Италии — словно прославленный в молодости боксёр, которому сейчас под восемьдесят. Да, когда-то он был силён и знаменит. Он носил стильные одежды, ему кланялись и снимали шляпу при встрече. Сегодня его дорогое парадное платье выглядит смешно и даже местами нелепо. «Мышцы» его домов указывают скорее на почтенный возраст, чем на богатство и величие. Куда ему, старику, тягаться с Миланом, Нью-Йорком или Тель-Авивом?

Всё это — не более чем переплетение мыслей, чувств и воспоминаний. В этих словах нет ни знания, ни утверждения, и уж тем более — никакой политической или критической подоплёки. Здесь гораздо комфортнее, чем в мегаполисах, когда речь заходит об отдыхе. Хочется оторваться от бешеного темпа, от назойливых услуг и вездесущей рекламы. И даже уличные проныры-продавцы не такие навязчивые, как современный стиль и дизайн, где удобство приносят в жертву внешности: красиво, но невкусно! Но ведь главное — что скажут другие, не так ли?

Поездка, как шалость, удалась. Где-то в середине нашего турне, во время визита в Верону мне даже выпала честь проехать на машине мимо балкона Джульетты и не быть растерзанным заживо. Боже, как они ругались! Но нашёлся один прохожий, услышавший мой безмолвный крик о помощи. Он понял, что не по своей воле я тут, а по «злому умыслу» навигатора-Сусанина. Подставить хотел, ирод электронный! И повёл меня добрый человек за собой, и указал мне перстом на безопасный выезд из лабиринтов старого города.

Тем же вечером я умудрился снова заехать в пешеходную зону — на этот раз во Флоренции. И опять по наводке этого убийцы в шкуре «помощника по картографической части». Но я быстро сориентировался и ретировался в менее «пожилую» часть города.

Голодными мы не остались и разочарования от флорентийской еды не привезли.

Зато привезли те самые моменты, из которых и складывается настоящее путешествие. Моменты, которые останутся в памяти наравне с древними площадями, с хорошими людьми. А ещё — ощущение спокойствия. Оно — в плавной поступи времени, в его неторопливой, размеренной неизбежности. Эта река течёт независимо от нашего присутствия на земле. Шалость определённо удалась³, и осталось хорошее желание вернуться сюда снова, чтобы всё же увидеть неувиденное и распробовать недопробованное.

Вот уже показалась вдали береговая линия. Там дом. Я с удовольствием надеваю очки, устремляясь навстречу новым приключениям. С возвращением, мой дорогой читатель…

***