Глазной врач

Ой, девочки, была я у врача. Глазной врач – это просто, говорили вы. Глазной врач — это не больно, говорили вы. Зашёл-вышел и забыл на год. Девчонки, так-то оно так, но я боялась!
Он же будет мне в глаз тыкать, закапывать, светом ярким мучить. Я в прошлом году уже была у глазного, и он эту битву безнадёжно проиграл. Доктор мне: "Открой глаз!", – я открываю. Но как только он ко мне со светом в глаз лезет, у меня зрительный орган, как по мановению волшебной палочки, сам, – опа, и со щелчком (до характерного стука).
Он мне снова: "Открой глаз!", а я… Короче, выгнал он меня. Сказал, мол: «Всё у тебя со зрением в порядке, с нервами – не очень, а со зрением…»

Я честно не хотела идти, но меня заставили. Просто достали своими звонками из поликлиники: "А почему это Вы с Вашим мужем не приходите на плановые проверки, а? Уже год как скучаем одни, жить без вас не можем; завтра прямо и приходите, сразу с утра".

Ну, конечно! Он, врач, мне глазки закапает, зрачки расширятся, и после этого я радостно выйду на безжалостное израильское солнышко и лишусь, девоньки, зрения до первой звезды.
Ладно, это я так, вспомнила. Просто реально из поликлиники звонили по два раза в неделю с семи утра, как на работу.
Муж настоял, и в итоге я записалась на приём, аж, через месяц, на самый поздний вечер, на половину восьмого. Записала нас обоих: себя и сына! Спрашиваете, почему сына, а не супруга? Мы же вместе с ним хотели сходить! Я, как назло, номер мужниного паспорта забыла, а паспорт сына оказался под рукой. Сам виноват. Нет, не сын – муж, конечно. Хороший, но виноват. А то как же!
Время пролетело незаметно, и вот на следующей неделе нам уже надо идти. Я всю неделю ходила вокруг своего благоверного, убеждая его, почему нам к глазному сейчас не надо – не помогло. Муж цинично заметил, что проще один раз сходить, уж больно навязчив сервис у нашей больничной кассы: и вынести их заботу тяжело, и отменить жалко. Они всё-таки заботливые…
Целый день я не находила себе места. Волновалась, как мы поедем, как там, как обратно. Моё воображение рисовало страшные картины о том, как доктор будет мне под ногти раскалённое железо совать, как будет светить лампой в расширенные от ужаса зрачки и кричать визгливым голосом, брызжа вонючей слюной прямо в лицо:
– Партизанен!!! Паролен!!! Прафда каварить!!!
А я и сама бы рада всё рассказать, да не знаю я ничего, девоньки. Ну правда же!
****
В назначенный вечер, когда мы приехали в поликлинику, солнце уже попрощалось с нашим городом, уступив место уличным фонарям и царице ночи – луне. Прохлада отпустила липкую зануду-жару отдохнуть до утра. Её вечерний запах, пропитанный ароматом цветущих цитрусовых, морским бризом и оттенённый легчайшим благоуханием шашлыков просто сводил с ума. Я предложила мужу романтическую прогулку под светом Селены до самого рассвета, а он – зануда – отказался, представляете? Пришлось идти к доктору.
Врач ожидал нас около секретарш и вежливо пригласил обоих зайти к нему в кабинет. Муж любезно пропустил меня вперёд, а сам сел на стул, около стеночки, в углу.
И вот я присела на краешек жёсткого сидения в темной комнате. Доктор — сухой, очень высокий пожилой человек, сидя ко мне спиной, отрывисто и резко клацает что-то клавишами компьютеру – командует! Компьютер, вытянувшись по струнке, моргает экраном. И мне показалось, что я слышу его электронный голос: "Я, я, герр офицер".
Стул, как в допросной, неподвижно вмурован в пол в полуметре от стола. Я попыталась положить подбородок на подставку для головы, и доктор, неожиданно обернувшись, бросил: "Не надо!"
Прищурившись, он вонзил в меня презрительный взгляд и скомандовал коротко: "Файер..."
У меня кружилась голова; было жарко и холодно одновременно, очень хотелось убежать. Домой… На работу... Даже к гинекологу – только бы подальше отсюда. Но ноги-то ватные, не слушаются.
Шепчу, пытаюсь себя убедить: "Нет, ну какой огонь? Послышалось". А доктор, теряя терпение, повторяет уже в третий раз:
– Пожалуйста, закройте левый глаз рукой и читайте с доски. Закрываю левый глаз и послушно читаю цифры.
– Пожалуйста, закройте правый глаз рукой и читайте с доски. Закрываю правый глаз тоже, прикрывая его другой ладошкой.
Темно! Ничего не видно! Почему ничего не видно? Но я же должна что-то отвечать!
Должна — отвечай! — прикрикнула я на себя и, приоткрыв правый глаз, украдкой, сквозь щель между ладошкой и носом, пытаюсь угадать правильный ответ. От ужаса, охватившего меня, стало жарко. Пот со лба крупными каплями через руки стекает прямо в глаза. Пытаюсь подсмотреть снова и слышу, как доктор удивлённо спрашивает, хорошо ли я себя чувствую. Муж ржёт, как конь. Не защитил, не встал грудью, а лег… Со смеху. Ну ничего, дорогой, дома я тебе припомню!
Доктор устало и немного обиженно поднял к потолку глаза:
— Ну это же не больно, просто открой левый глаз. И всё.
Нет, конечно, потом были и капли, и расширенные зрачки и поездка двух слепых за одним рулём и двумя педалями. Зато не скучно. Готовлюсь повторить через год. Теперь на самом деле не страшно.