Дедушкина сказка. История Большого Взрыва

Побежала глубокая трещина и разом явилась боль. Свет ещё не существовал, и даже Энергия, перекатываясь в вывернутых и скрученных мускулах Вселенной, не ощущала всей своей объединённой мощи. Напряжение нарастало. Роды были в самом разгаре — просто нужно было собраться с новыми силами, передохнуть, перевести дух.
Но вот симметрическое равновесие нарушилось, и Вселенная вывернулась наружу из разорвавшегося родового мешка. Рванулась из себя и мгновенно заполнила собою все увеличивающееся Пространство бесконечности. Мышцы Вселенной и её сухожилия развернулись, и всё встало на свои места. Натянулись и загудели невидимые Струны, вплетая игру, взаимодействие и хаос в равнодушную меланхолию покоя и порядка. Вот тогда и родился самый первый, реликтовый Крик, укутавший серой рябью робкие плечи юной Вселенной. Она, кстати, до наших дней бережно носит эту шаль. Время сделало первый шаг, начиная беспощадный и такой изменчивый бег. До робкого Света первой Звезды ещё должны были пройти миллионы лет, поэтому все краски происходившего остались сокрытыми мраком. Вселенная остывала, отдыхая после рождения...
***

"Деда, а что же было раньше? До того?" – хитрющая мордашка высунула кончик любопытного носа из-под теплого, толстого пухового одеяла. Дед поправил ночничок — имитатор свечи у изголовья. Большими, морщинистыми руками аккуратно раскрыл и надел очки с круглыми, толстыми стеклами и, хитро прищурившись, посмотрел на внучку. Мягкий, теплый, но неверный свет свечи создавал в детской комнате ощущение таинственности и оживших теней.
–Раньше говоришь? Ну, слушай, — неторопливо сказал дед, низким, слегка хрипловатым голосом, — только давай договоримся: не перебивать!
–Хорошо, хорошо, не буду, – заволновалось одеяло, и из-под него показался еще один маленький кусочек девочки.

***

– Капалла, Гуэтта! Дети, идите кушать! — из распахнутого окна небольшого, уютного двухэтажного дома раздался голос Матери. Летний день улыбался добрым насмешливым ветерком, приглаживающим непослушные волосы луга. Высокая трава качала густой, зелёной шевелюрой в такт балующей её руке ветра. Красивый, мелодичный голос матери был все так же терпелив: "Гуэтта, Капалла!"
А в это время между детьми шла ожесточенная борьба за право обладания небольшим, теплым на ощупь, пульсирующим шариком, который принес дядя Гуэй. Дядя, по дороге в лабораторию, заехал пообедать к сестре, и привез с собой этот экспериментальный образец. Дядя работал в лаборатории синтезирования и тестирования миров или сокращенно в ЛасИТеМе. Он рассказывал о потрясающем эксперименте, который должен будет проходить неподалёку отсюда в лаборатории физики Сингулярности.
– Нам удалось сконцентрировать суть, саму ДНК вселенной. Я называю это — «Струны Большого Баса». Сегодня на 6 часов вечера назначена предварительная симуляция сингулярности с участием вот этого товарища. — Дядя кивнул головой в сторону слегка пульсирующего полупрозрачного мячика, который, неторопливо вращаясь, плавал в уловителе, установленном на журнальном столике в гостиной. Небольшой стильный уловитель "напевал" что-то слегка гудящим силовым полем себе под нос.
– Эксперимент будет произведен с помощью нового, уникального прибора, немало известного присутствующим. – Дядя Гуэй широко улыбнулся, обводя всех взглядом. Уникальным прибором был придуманный самим дядей замедлитель событий. Замедлитель собирали из того, что было под руками, в этом доме полгода назад и дети принимали в этом самое непосредственное участие. Идея прибора родилась в процессе игры с детьми и неожиданно получила продолжение.
– Кстати, сестра, тебе совершенно не о чем беспокоиться. Этот прототип абсолютно стабилен. Главное, не бросать его в воду. А вот в руки брать можно, правда, трудно удержать, – дядя Гуэй фыркнул в рыжие, густые усы. – Это само совершенство!

А потом дядя пошел помогать Маме накрывать на стол, а дети остались наедине с важничающим и подмигивающим мячиком — двое на одного. Они переглянулись и, затаив дыхание, подкрались к уловителю. Образец вызывающе вращался, переливаясь оттенками серебра. Капалла протянул руку, не в силах преодолеть желание его потрогать. Гуэтта хлопнула брата по руке в попытке предотвратить касание, но рука Капаллы дернулась, и упругий подопытный мячик уверенно выскочил из уловителя.
– Отдай, это мое, — шипел Капалла. Дети кубарем катились по траве. Старший и, более крепкий Капалла все время старался применять грубую силу, но более ловкая Гуэтта всячески ему в этом мешала.
– Отдай, мое! – требовал старший, пыхтя и пытаясь ухватить сестру за запястье.
–Попробуй, отбери! - парировала младшая, проводя отвлекающий болевой прием, закончившийся воплем негодования старшего, и молниеносно отобрала шар.
– Отдай! - вскричал старший. Его сестра, мгновенно откатившись, вскочила на ноги и понеслась по склону холма к реке. Старший не отставал.

***

– Деда, а зачем они его взяли! Их ведь просили не трогать этот мячик-образец. Это ведь очень, очень опасно?
– Ты права, моя милая. Это было очень опасно, но разве дети думают об опасности, когда перед ними целое приключение? Вот ты вчера забралась на дерево, а ведь я просил тебя быть осторожной.
- Так я же была осторожна, деда. Я даже упала аккуратно. Никому ничего не сломала. Ладно, ладно, давай рассказывай, что было дальше...

***

– А что дальше... Дальше шар выскользнул из рук Гуэтты и упал прямо в воды реки, бегущей у подножья холма. Ледяная вода разрушила стабилизирующий защитный слой, и шарик треснул. Вот тогда и произошла та история, с которой я начал свой рассказ — история Большого Взрыва.
– Деда, – голос девочки предательски дрожал, – Деда! А что, они все погибли? И Гуэтта, и Капалла, и мама их? И дядя Гуэй? Все, все и весь тамошний мир?
– Ну-у, — задумчиво протянул дед, снимая очки, затем аккуратно сложил их и положил в плотный бордовый футляр,– этого мы не знаем наверняка.
Дед спрятал футляр в большой боковой карман темно-синего бархатного халата. – Да и не хочу я, чтобы ты об этом думала перед сном. – Тут дед слегка нахмурился, но затем, смахивая тень с лица усмехнулся, достал из кармана брюк небольшой стеклянный шарик и протянул его внучке.
- Если внимательно приглядеться, то ты увидишь внутри шарика — далеко-далеко, в самом его центре ещё один, внутренний шарик. А внутри него в самой — самой серединке ещё один, и так далее. И, может быть, каждый шарик и есть целая вселенная, внутри которой работают свои законы, рождаются и умирают звезды. И Время обручено с Пространством, и молекулы состоят из атомов, и атомы состоят из ещё меньших элементов. А те в свою очередь тоже из чего-то состоят. И где-то там, в глубине глубин, быть может, прячется вселенная, в которой Мама ждет Капаллу с Гуэттой к обеду…
Дед убавил свет ночника и открыл дверь. Выходя, он, остановившись, неторопливо обернулся. Из-под белоснежного пододеяльника торчал девочкин кулачек, сжимающий заветный стеклянный шарик, и кусочек щеки, прижимающийся к кулачку. К ним пришел сон.

Дед вышел в залитый лунным светом салон, задумчиво подошел к окну. Снег за окном, подставляя щёки Луне, переливался серебром, щедро присыпанным бриллиантами. Дед посмотрел на небо, где сквозь рваные тени облаков ночная спутница Земли, вызывающе, строго и немного грустно, возвращала свои долги. Легкая улыбка тронула губы старика.
***
Вселенная остывала, отдыхая после рождения. Но газ уже начал собираться в облака. Облака нагревались, сдавливая газ внутри центров масс, давление в них неуклонно росло. И вот уже кое-где начали проскакивать искры. И вдруг… вот она! М-мм-ба-баах!!! Зажглась первая звезда.
Вселенная продолжала расти...