Маленькая новогодняя пьеса

Действующие лица:
Маленькая, но очень взрослая девочка с красивым коротким именем;
Рассказчик;
Авторское Злобное Я;
Просто Беспристрастность.
Место действия: не Лапландия, но страна, где бывает очень холодно.

Рассказчик, поправляя очки и смущенно улыбаясь:
Однажды, в самом конце декабря, числа, скажем, двадцать седьмого, у одной маленькой, но очень взрослой девочки сломалось настроение. И не так, чтобы, зажмурившись воззвать к Дионису, но и оставлять как есть тоже было никак нельзя.
Что же делать маленькой, но очень взрослой девочке в самом конце декабря прямо под Новый год?
И маленькая, но очень смелая девочка решила пойти в лес. Девочка была не только смелой, но и умной. Она надела теплые сапожки с желтым верхом на толстый шерстяной носок, а также светлый вязаный свитер с горлом и не забыла про рукавички.
– Теплые кожаные перчатки, – равнодушно подсказала Беспристрастность.
– Да, конечно! – Рассказчик вежливо улыбнулся кончиками губ. – И кожаные перчатки. Домик девочки находился на опушке древнего, густого, дикого леса...
– Но она никого не боялась, потому что взяла с собой ружье – Авторское Злобное Я, показало язык, отвернулось к стене и сделало вид, что там нашлось нечто более важное, чем какое-то воображение автора.
– Какое ружье? Там нету никакого ружья, – рассказчик лихорадочно перебирал листы текста, – какое ружье у маленькой девочки…
– Ну, тогда нож! – прохрипело Я. – Охотничий, с длинным широким лезвием и огромными зазубринами. На мамонта! – Злобное Авторское Я снова состроило рожицу и вновь отвернулось, как будто происходящее ее не касалось.
– Так, успокоились! – немного в нос прогундосила простуженная Беспристрастность. – Вы будете про девочку рассказывать или придумывать новый остросюжетный триллер «Борьба с собой», где все «я» в конце погибли от смеха в страшных судорогах? Малобюджетный вариант, зато беспроигрышный…
Рассказчик пошерудел листами, нашел нужный, бросил нерешительный взгляд поверх текста, откашлялся и продолжил.
– Солнце клонилось к закату. Девочка сидела на пеньке, болтая ножками, и думала о своих взрослых проблемах.
– Ага, – вновь вмешалось Авторское Злобное Я, – а проблем хватало! Недавний переезд в чужую страну, двое детей – мальчик и мм…
– Девочка – беспристрастно подсказала Беспристрастность.
– Да, и девочка. – Тон Злобного Авторского Я заметно повысился. – А также работа, муж, дом, Муза и куча всяких начинаний. И самое главное – кредитная история! Где, черт побери, взять кредитную историю в чужой стране новоприбывшему.
Растерянный рассказчик снова перебрал листы и, не находя нужного текста, удивленно оглядел присутствующих.
– Какая история? Тут, кажется, нет других историй, кроме этой…
– Читай – хором сказали Беспристрастность и Авторское Сердитое Я.

– Девочка была очень храброй, отважной, но… Но она боялась. Тучи сгущались над головой, густые и темные. Слишком много неизвестных. Слишком велик риск, – голос рассказчика охрип и задрожал. – Поднялся ветер. Тысячи мельчайших снежинок взмыли вверх, закручиваясь в колючем вихре вокруг ребенка. Низкие облака царапали верхушки древнего леса, стремясь обрушить небо на землю. Вой койота пришел из глубины леса и был подхвачен другими койотами. В шум и свист ветра вплетался этот вой. В разрывах бешено несущихся облаков показалась луна. Она на мгновение осветила поглощенную тьмой полянку, пенек и маленькую испуганную девочку.

– Надо спасать ее! На помощь! - взволнованное Злобное Авторское Я вскочило и стало торопливо натягивать валенки. Даже меланхоличная Беспристрастность принялась наматывать на шею длинный пуховый шарф.
– Оглушительные раскаты грома сотрясли лес, и молния подчеркнула навалившуюся черноту приближающейся ночи.
– Стой, стой! – Беспристрастность подняла выроненную рукавичку, - откуда взялся гром? Какие молнии? Зима в самом разгаре.
– Я... Я н-не знаю – рассказчик стал заикаться, волнуясь – тут так написано…
– Неважно, дальше буду рассказывать я.
И Беспристрастность беспристрастно продолжила:
– Вернемся к истокам: зима в самом разгаре, конец декабря, мороз - минус два градуса по Цельсию. Снега намело десять-пятнадцать сантиметров. Солнца уже было не видно, но до заката еще оставалась пара часов. Сумерки собирали армию на границе света, но в наступление пока идти не решались. Легкий ветерок стряхнул снежную серебряную пыль с еловой ветки на плечи нашей девочки. Она шла, задумавшись, опустив голову, по дорожке из желтого кирпича в …
– В Изумрудный город, конечно. И звали ее Элли, и это не наша девочка! – Злобное Авторское Я в одном валенке и цветной вязаной шапочке с помпоном, раскинув руки, закружилось по комнате. – Наша девочка выхватила из кобуры свой любимый кольт сорок пятого калибра, и пригнувшись прыгнула в лес. Только деревья за ней сомкнулись, и вороны закружились над головой. Раздался выстрел, и вой койота оборвался. Послышался жалобный лай, который был прерван парой коротких сухих выстрелов. Дядюшка кольт сказал свое веское слово! И вот снова показалась она, наша маленькая, но беспощадная девочка. В руках у нее дымился револьвер, через правое плечо свисал окровавленный труп койота, и кровь из его ран стекала ей на штанину. Девочка закурила и ослепительно улыбнулась…
Рассказчик и Беспристрастность ошарашенно замерли, увидев нарисовавшуюся кровавую картину. Бедняга-рассказчик с трудом подавил рвотный позыв и стал накапывать себе что-то из крошечного пузырька в стакан с водой, еле слышно бормоча под нос.
– Двадцать один, двадцать два, двадцать три…

Первой пришла в себя Беспристрастность.
— Вот это точно не наша девочка! Наша – хрупкая, маленькая, ранимая. В детстве она занималась греблей. У нашей девочки карие глаза, непослушные, густые, каштановые волосы и потрясающий оперный голос. Когда она была маленькой и пела «Аллилуйя», бабушки и дедушки падали в обморок от умиления, а взрослые всплескивали руками. А ты что тут показываешь? Хладнокровного и беспощадного убийцу?
Авторское Злобное Я подошло к Беспристрастности вплотную и посмотрело ей прямо в глаза.
– Человека с железными нервами. Способного принимать решения и нести за них ответственность. Человека, не боящегося держать оружие в руках. Офицера одной маленькой и храброй армии. Ищущего выход из любой ситуации и никогда не сдающегося.
– Господа, – к ним подошел все еще немного растерянный рассказчик.
– Господа! И та наша маленькая девочка, и эта. И ты права, суровая Беспристрастность. И ты, вспыльчивое Авторское Я.
А еще эта девочка – она же мама! А всем матерям бывает и тревожно за своих детей и трудно с ними, и ужасно без них. – Рассказчик обнял Беспристрастность и Авторское Я за плечи. – И, конечно, она гордая, сильная, самостоятельная, взрослая, но еще очень маленькая беззащитная хрупкая и доверчивая девочка.
– А что же с ней будет дальше? – тревожно спросило растроганное Авторское Я. – Как она там одна, в лесу? Койоты, снег идет, вечер близится, и новый год на носу…
– Не беспокойся. Все с ней будет хорошо. Снег никуда не торопится, падает еле-еле. Койоты ушли напуганные выстрелами и потерей собрата. До вечера еще далеко, да и девочка наша уже по дороге домой. А в новом году ей надо готовиться к целой куче новых дел, встреч и начинаний. Ей предстоит испытание родителями, а еще она снова станет мамой! У нее родится замечательный сын.
– А как его назовут? – Застенчиво спросила Беспристрастность.
– Назовут его, ну скажем, как одного чёрно-белого певца.
– Я знаю, знаю!!! Мухаммед Али! – радостно подпрыгнуло Авторское Я.
Рассказчик рассмеялся.
– Ну почти… Хотя Мухаммед не был певцом, да и цвет кожи его был абсолютно однозначен.
– А потом? А мы потом узнаем, что с ней будет дальше? – одновременно спросили Я и Беспристрастность.
Тут рассказчик поправил очки и улыбнулся слегка грустной, усталой улыбкой.
– Этого я не знаю. Если она сама не забудет, да и захочет нам рассказать…
– Захочет – не захочет, вспомнит – забудет, любит – не любит, плюнет - поцелует, к сердцу прижмет - к черту пошлет! – Злобное Авторское Я запрыгало вокруг Беспристрастности на одной ножке. – И вообще… Новый год на носу! Пойдемте уже пить пиво…

Постскриптум:
Меня спрашивают, почему «Маленькая, но очень взрослая девочка с красивым коротким именем» одно из действующих лиц? У нее же нет ни текста, ни голоса. Она один из героев, несомненно, но действующее ли лицо?
Отвечаю – она самое главное и самое действующее лицо, без которого вся эта короткая новогодняя пьеса и не была бы написана. Она заглядывала мне через плечо во время написания и прочтения. И даже один раз гневно топнула ножкой. Но… это, наверное, уже другая история…